Много в Поднебесной мужей, имеющих в жизни свой Путь, и каждый из них
полагает, что к его знаниям и искусству уже ничего нельзя добавить. Где же
на самом деле пребывает то, что в древности называли «искусством Пути» ?
Отвечу: нет места, где бы его не было. Спрашивают:
Если в мире есть жизнь,
неизбежна за нею смерть.
Даже ранний конец
не безвременен никогда.
Я под вечер вчера
был еще со всеми людьми,
А сегодня к утру
в списке душ уже неживых.
И рассеялся дух
Я, бывало, услышав
поученья старших годами,
Закрывал себе уши:
их слова меня раздражали.
И должно же случиться, -
проведя на свете полвека,
Вдруг дошел до того я,
что и сам теперь поучаю!
Великая горная цепь -
К острию острие!
От Ци и до Лу
Зеленеет Тайшань на просторе.
Как будто природа
Собрала искусство свое,
Чтобы север и юг
Разделить здесь на сумрак и зори.
Родившись на склонах,
В мире жизнь человека
не имеет корней глубоких.
Упорхнет она, словно
над дорогой легкая пыль.
И развеется всюду,
вслед за ветром, кружась, умчится.
Так и я, здесь живущий,
не навеки в тело одет…
На северо-западе
высится дом большой.
Он кровлей своей
с проплывающим облаком вровень.
Цветами узоров
в нем окна оплетены,
Он башней увенчан
в три яруса вышиною.
Из башни доносится
Покойный мой отец Бо-юном звался,
Чжуань, Сын Неба, – славный предок мой.
В седьмой день года я на свет явился,
Сей день всех дней счастливее в году.
Отец, на сына поглядев впервые,
Его счастливым именем назвал -
Прошедшею ночью
в том доме над самой рекою
Я пел до рассвета,
так было стихов твоих много.
Слова разлетались
над красной резною решеткой,
И падали рифмы
пред быстробегушей рекою.
И, чисты и четки,
Прекрасен тихий день в начале лета,
Зазеленели травы и деревья.
Лишь я один тоскую и печалюсь
И ухожу все дальше-дальше к югу.
Все беспредельно-пусто предо мною,
Все тишиной глубокою укрыто.
Тоскливые меня терзают мысли,
Перепонки между пальцами ног или шестой палец на руке даются человеку
природой, но ничего не прибавляют к нашей природе. Тот, кто привержен долгу
и человечности, пожалуй, сочтет их столь же близкими себе, как и органы
тела, но все же не в них воплощаются свойства праведного Пути. Выходит,
Конь может ступать копытами по инею и снегу, а шкура защищает его от
ветра и холода. Он щиплет траву и пьет воду, встает на дыбы и пускается
вскачь. Такова настоящая природа коня. И если бы его пустили жить в высокие
террасы и просторные залы, он вряд ли возрадовался бы этому.
Чтобы уберечься от воров, которые взламывают сундуки, шарят в мешках и
залезают в комоды, люди обвязывают эти вещи веревками и канатами, навешивают
на них замки и засовы. В миру это называют предусмотрительностью. Но если
придет большой вор, то он взвалит на себя сундук, подхватит мешок и утащит
Я слышал о том, что Поднебесному миру нужно позволить быть таким, каков
он есть, но не слышал о том, что миром нужно управлять. Я говорю: «позволить
быть», ибо опасаюсь, что природу людей извратят управлением. Я говорю: «быть
Как ни велики Небо и Земля, а превращения их уравновешиваются. Как ни
многочисленны вещи в мире, а порядок их един. Как ни много людей в мире, а
все они повинуются государю. Правитель же черпает свою силу в свойствах
самой жизни и претворяет свое назначение благодаря Небу. Поэтому говорят: «В
Небесный Путь влечет по кругу, не воздвигая преград, и потому все сущее
свершает в нем свою судьбу. Путь предков влечет по кругу, не воздвигая
преград, и потому весь мир ему покорен. Путь мудрецов влечет по кругу, не
воздвигая преград, и потому все живое в пределах морей ему послушно.
Небо движется по кругу,
Земля покоится на месте.
Луна и солнце бегут друг за другом.
Какая сила их толкает? Что за сеть их обнимает?
Кто же он такой, кто пребывает в недеянии, но все приводит в движение?
Значит ли это, что в мире есть тайный завод [80] и то, что случается в нем,
Выделяться тщеславными помыслами и необычными поступками, уходить от
мира и жить не так, как все, презрительно рассуждать о людях и насмехаться
над ними, быть одержимым собственным величием — таковы нравы мужей гор и
ущелий, отвергнувших свет и находящих удовольствие в том, чтобы всячески
Любители поправлять природу, гордясь своими пустыми познаниями, хотят
восстановить изначальные свойства вещей. Соблазненные пошлыми желаниями,
гордясь своими пустыми понятиями, они стараются достичь просветления духа.
Таких людей следовало бы называть ослепленными.
Пришло время осеннего разлива вод. Сотни потоков устремились в Желтую
Реку, и она разлилась так широко, что на другом берегу невозможно было
отличить лошадь от коровы. И тогда Дух Реки Хэбо возрадовался, решив, что в
нем сошлась красота всего мира. Он поплыл вниз по реке на восток и достиг
Есть ли в Поднебесном мире высшее счастье? Можно ли сполна прожить свою
жизнь? Что нужно делать, на что уповать? Чего избегать, чем заниматься? К
чему стремиться, от чего отказываться? Что любить и что ненавидеть?
В Поднебесной ценят богатство, знатность, долголетие и добрую славу,
Постигший сущность жизни не утруждает себя никчемными делами. Постигший
сущность судьбы не утруждает себя делами, не ниспосланными судьбой. Чтобы
поддерживать в теле жизнь, нужно опираться на разные вещи, но бывает так,
что вещи имеются в избытке, а жизнь в теле поддержать невозможно. Чтобы
Сидя рядом с вэйским Вэнь-хоу, Тянь Цзыфан усердно хвалил Юйгуна.
– Юйгун — ваш наставник? — спросил Вэнь-хоу.
– Нет, — ответил Цзыфан. — Он мой земляк. Речи его часто очень
мудры, и земляки его чтут.
– Стало быть, у вас нет наставника? — спросил Вэнь-хоу.
Знание, отправившись на Север, поднялось вверх по Мрачным Водам [111],
взошло на вершину Сокровенного Могильника и там повстречало Нареченного
Недеянием. Знание спросило его:
– Как думать, о чем размышлять, чтобы познать Путь? Где пребывать, что
Среди учеников Лао-цзы был человек по имени Гэнсан Чу, который лучше
других постиг его учение. Он поселился у северного склона холма Вэйлэй,
прогнал прочь слуг, которые выделялись познаниями, и отослал от себя
наложниц, славившихся добротой. Он приближал к себе только грубых и
Цзэян странствовал в Чу. Сановник И Цзе доложил об этом государю, но
тот отказался его принять. И Цзе вернулся домой. Вскоре Цзэян увиделся с Ван
Го и сказал ему:
– Почему бы вам не представить меня государю?
– Мне не сравниться с Гун Юэсюем, — ответил Ван Го.
Что происходит вовне, нельзя предвидеть. Поэтому Лунфэн был казнен,
Бигань был разрезан на куски, Цзи-цзы притворился сумасшедшим, Элай умер, а
Цзе и Чжоу погибли. Каждый правитель требует преданности от своих подданных,
но преданность правителю не обязательно внушает ему доверие. А потому тело У
Девять из десяти — речи от другого лица. Семь из десяти — речи от
лица почтенных людей. И еще речи, как переворачивающийся кубок, вечно новые,
словно брезжущий рассвет, и ведущие к Небесному Единству. Речи от другого
лица — это суждения, вложенные в чужие уста. Ведь родному отцу негоже быть
Яо хотел уступить престол Сюй Юю, а тот отказался. Тогда Яо стал
предлагать престол Цзычжоу Цзыфу, и тот сказал: «Мне стать Сыном Неба?
Пожалуй, можно. Правда, одолела меня хворь, и править Поднебесным миром мне
недосуг».
Конфуций дружил с Люся Цзи, чей младший брат был известен всем под
именем Разбойника Чжи. Этот Разбойник Чжи со своими девятью тысячами воинов
скитался по всей Поднебесной, грабя знатных особ, врываясь в дома, отнимая у
людей коней и буйволов, уводя в плен их дочерей и жен. В своей ненасытной
Когда-то чжаоский царь Вэнь любил поединки на мечах. У ворот его дворца
всегда толпились три тысячи мастеров фехтования. Днем и ночью они
состязались в присутствии государя, и каждый год убитых и раненых было
триста человек. А страсть царя к поединкам не убывала.
Ле Юйкоу отправился в царство Ци, но с полдороги вернулся и встретил
Бохуня-Безвестного.
– Отчего вы возвратились? — спросил Бохунь-Безвестный.
– Я испугался.
– Чего же вы испугались?
– Я обедал в десяти постоялых дворах, и в пяти мне подавали раньше
…сам он Дао стал. Подобна воде добродетель, что свыше. Собою даря, не сражается даже. Течет неустанно туда, где пониже, Похожа на Дао, безмолвная также… И тот, кто в себе добродетель несет, С людьми дружелюбен, он следует Знанью, Что внутренним смыслом полно, пониманью. Он время и место для дела учтет! Он словно вода, без сражений деяет. И, значит, ошибок уже не свершает…
… из единого отдельность обрели. Из плюса в минус, а из минуса обратно – Вот дело Дао. Дао дело благодатно. И порождаются все вещи в бытии, А бытие само взошло в небытии.
…существом своим питает. Благодаря единству Небо чистым стало, И чутким дух, Земля незыблемой предстала, И зацвели сады, явились существа Из ниоткуда, из единого зерна… И пусть отдельно существуют все они, Но из единого отдельность обрели.
…все свершает. Кто обладает высшим Дэ, тот никогда Не совершает благородные дела, И потому он добродетелен, а тот, Кто с низшим Дэ, творит добро наоборот… И потому недобродетелен он сам, И нарочиты все поступки тут и там… О справедливом можно также говорить. А ритуал – начало смуты, что таить… Утрата Дао – проявление для Дэ. Утрата Дэ – любовь к другим, но не в узде. Ее утратишь – справедливость проявится. А справедливость – в ритуал преобразится… Оставь цветок, что внешность Дао представляет! Возьми же плод, что существом своим питает!
…для чего. Недеяние – сумма деяний Всего, Что возникло, погибло, пришло и ушло. То, что именем, внешностью не обладает, То без всяких желаний все в мире свершает.
…в месте чудесно. Прежде место расширь, а затем и сажай. И ослабь, прежде чем укрепить. Для того, чтоб отнять иль собрать урожай, Нужно дать расцвести и прожить. Слабый сильного может легко победить, Мягкий твердого, что же таить. Государство народу не скажет того, Что является тайной. Зачем, для чего…
…О, да. К великому (в Дао) приходит народ. Он музыку, пищу, спокойствие дарит, И даже прохожий порог его славит, И смело ступает любой на порог. Коль Дао из уст – то безвкусно и пресно, Незримо, неслышно и в месте чудесно.
…но жив стократ. Великое Дао повсюду, везде В пространстве и времени бездны рождает, На миг святодействия не прекращает. И подвиг вершит, хоть сокрыто в себе… С великой любовью растит существа, Себя властелином никак не считая, Желаний своих и стремлений не зная. Ничтожное стало великим, о, да.
…устремится. Знающий людей благоразумен. Знающий себя, тот просвещен. Тот, кто побеждает, тот силен. Кто себе потворствует – безумен. Знающий достаток, тот богат. Кто упорен, волей обладает. Кто свою природу не теряет, Тот, хоть и умрет, но жив стократ.
…глядит. Никто не в силах Дао подчинить, Хотя оно темно и безымянно, И вечно, и ничтожно, и пространно. Кто в Дао – гармонично станет жить. Когда порядок в мире проявился, Тогда же появились имена. Коль знать предел – не явится беда. Ручей рекою в море устремится.
…прошлый год. Орудие несчастья – это войско. А мудрый – без насилия живет. Коль вынужден – войну он поведет, Но главное в нем вовсе не геройство. Он в случае победы не шумит, Не радуется смерти он людей. Победа – похоронка у дверей. Несчастье из насилия глядит.
…без излишеств. Где войско побывало, там растут Терновник да колючки, грянет голод. Искусный побеждает духом, молод, Его же не воинственным сочтут. Погибнет раньше времени лишь тот, Кто Дао позабыл, как прошлый год…
…по праву. Кто силой хочет чем-то завладеть, Тот цели не достигнет. Вот, страна – Таинственный сосуд без стен и дна. Кто схватит – потеряет, это смерть. Одни идут, другие – только следом. Одни цветут, другие – высыхают. Растут одни, другие вянут, тают. А мудрый без излишеств за обедом.
…Любить опору – мудрости зерно. Кто храбр, но все же скромность сохраняет, Становится целебным родником В стране своей и лучшим вожаком. И Дэ души младенца не теряет. Возврат к первоначалу! Зная славу, Безвестность сохраняй и возвращайся К естественности и не обольщайся. Ведь мудрый во главе стоит по праву.
…Кто занят не собой… Кто знает – не оставит и следов. Кто знает – и ошибок не допустит. Закроет без усилий, без замков. Завяжет крепко так, что не упустит. Людей спасает мудрый постоянно. Он их не покидает и умело Он действует всегда, и безобманно. Недоброе – добру опора, дело. Недоброму – опора же добро. Любить опору – мудрости зерно.
…Музыкой безмолвия… Покой – основа всякого движенья. А легкому – тяжелое основой. И мудрый с тяжким грузом из смиренья Идет легко, спокойно, жизнью новой. Властитель многих тысяч колесниц Глядит с пренебрежением на мир, Теряя власть. Падет он вскоре ниц, Он занят был собой, слепой сатир.
…вовсе неуместны. Если человек – закон Земли. Если же Земля – законы Неба. Небо под законом Дао сева. Дао чтит законы лишь Свои. В хаосе возникшая, беззвучна! Стала прежде Неба и Земли. Неизменны таинства твои! Ты вне форм, но с ними неразлучна. Имя назови, Мать поднебесной! Просто иероглиф напишу… Дао превеликим назову, Музыкой Безмолвия чудесной.
…неверие уму. Кто поднялся на цыпочки, стоит Не долго. Кто бежит, тот устает. Кто хвалится – до славы не дойдет. Кто светит на себя – не заблестит. Все лишние желанья бесполезны. Стремленье к славе вовсе неуместны.
…слова древнейших истин: Кто служит Дэ – тождественен ему. Теряющий – тождественен потере. Кто служит Дао равен станет Вере. Сомнения – неверие Уму.
…и дней и ночей. Ущербное приходит к совершенству, Кривое – к прямоте, а пустота – К наполненности, к крошке – полнота, А ветхое – к обнове да блаженству. Достигнешь много – к малому стремясь. Ко многому потянешься – увы. Полны сомнений многие умы, Глубоким заблужденьям покорясь. Мудрец глядит глазами сразу многих, Поэтому и видеть может ясно, Что истина воистину прекрасна. Себя не возвышает в рамках строгих. Поэтому он старший средь других. Не борется ни с кем, но побеждает. Бездействием великое свершает. Слова древнейших истин – новь моих.
…в пределе страны. Дэ подчиняется Дао, и только. Дао туманно, темно, бестелесно. Образы – в нем все, нисколько не тесно. В нем скрыты бездны вещей, и поскольку, Дао глубоко, в его глубине Скрыты мельчайшие части миров, Бездны пространства и бездны веков Высшей реальности в той темноте! Как же познать нам начало вещей? Следуя Дао, древнейшему Дао. Только Оно совмещает по праву Бездну и частность, и дней и ночей.
…покорность. Между хвалою и лестью различье Трудно заметить, но как велика Разница в сути добра или зла. Так что, ученость народу – вторична. То, что боится народ, избегайте. Дао великое сердцем познайте. Мир хаотичен как бурный поток… Вот торжество. Люди празднуют пир. Праздник весны, сладкозвучие лир. Я же – в тени, недопитый глоток, Или еще не рожденный ребенок. Нет остановки в потоке моем. Каждый в народе желаньем пленен. Я – без желаний, как глупый котенок. Сердце – пусто. Люди – света полны! Я же – во мраке. Все люди пытливы. Я – равнодушен, они – говорливы. Я – глуп и низок в пределах толпы…
… тогда. Если ученость уменьшить в народе, Станет счастливее он во сто раз. Хитрость с наживой сокроются с глаз, Кражи исчезнут, жестокость к природе. Чем справедливость искать понапрасну, Лучше страстей избегать ежечасно. Лучше указывать людям на скромность Личных желаний и Небу покорность.
…века. Дао великое коль устранить, То лицемерия явится нить. Где справедливость умом почитают, Знанье природное тут же теряют. Зреет раздор среди близких, родных. Жаждут почтительность деток своих. Искренность чувств запрягают в слова. Верные слуги явятся тогда…
… всем живется. Лучший правитель – о коем народ Знает лишь только, что он существует. Всякий тщеславный – глупей и рискует. Хуже него – кто на страхе живет. Если народ презирает – беда. Вдумчивый правит народом века.
